To the question about the dynamics of changes of gender identity


Cite item

Abstract

The article offers a theoretical and empirical justification for the latent process of changes in gender identity. As the object of research, the phenomenon of performative character of gender identity is considered as a property that allows to design and actualize the format of the gender role display in the processes of successful and unsuccessful social interaction. The empirical arguments are gender preferences of adolescents in formal and non-formal interaction practices.

Full Text

Изучение социальной структуры (полоролевых отношений) привело к выявлению процесса постоянного формирования, переформирования, изменения гендерной иден- тичности. Батлер пишет: «Гендер всегда является деланием» [1], что определяет мето- дологическую необходимость анализа именно процессов «делания» полоролевого ин- теракционизма, в рамках которого функционируют и демонтируются полоролевые пер- формансы. Перформативность может протекать и как уход от предустановленного по- ведения, и как его подмена. В ситуации столкновения и влияния полоролевых скриптов, сценариев, выраженных в перформативных практиках, гендерная идентичность изменя- ется, так как является идеологически формируемым конструктом. Она формируется по- средством перформативных полоролевых отношений, в то же время формируя их, то есть она их задаёт, варьирует, и в этих процессах изменяется. Батлер заключала по это- му поводу: «Идентичности могут возникать и исчезать в зависимости от конкретных практик, которые их конституируют» [1]. Понимание этого открывает вход в проблему гендерных определений мужчины и женщины, различий между женственностью и му- жественностью, которые меняются с течением времени. Изучение динамично меняющихся объектов социальной реальности развивается в перформативной концепции Дж. Остина и продолжательницы его исследований Дж. Батлер [10]. В нашей трактовке процесс гендерного изменения можно предста- вить схематически, как показано на рис. 1. Гендерные представления разных временных эпох сосуществуют, приобретая большую или меньшую значимость. Новые поколения их комбинируют, соотносят друг с другом, чтобы с помощью различий между представлениями о поле дать но- вые гендерные характеристики. Осознание факта этих конструкционистских нова- ций произошло не так давно. Однако маскулинность и феминность уже осознаны и как личностные глубинные структуры индивида, и как стереотипные определения, внедренные в культурный дискурс. [2] Перекодировка гендерной идентичности Деструкция (переворачивание) иерархических отношений Реконструкция (восстановление структуры понятий в новом обобщении) Рис. 1. Психологический процесс гендерного изменения Отношения полов и полоролевая стратификация служат основой конструирования социального пространства общества. Они сформировались в условиях полоролевой классификации мира исторически. Будучи связанными с половыми отношениями, мас- кулинность и феминность являются теми «чистыми» структурами, которые могут быть положены в основание гендерной классификации мира, определяющей реальность на языке как социально-нормативных, так и культурно-смысловых значений. Чтобы определить психологические причины изменений гендерной идентично- сти половых групп, а, следовательно, и схемы стратификации, следует проанализи- ровать, как концепт перформативности находит своё отражение в поло-ролевых от- ношениях на этапах онтогенеза. Рассматривая категорию «гендер», Дж. Батлер и Е. Кософски-Седжвик развили перформативную теорию, доказывая, что категория гендер возникает как тиражирование социальных перформансов, конструирующих идентичности в актах самопредставления и самопрезентации. Перформативность гендерной идентичности исключает дихотомичную провер- ку на маскулинность-феминность, несмотря на их важную роль в нормализации по- лоролевого взаимодействия. Перформативная идентичность получает подкрепление, когда она конструирует полоролевые перформансы как процессы успешного взаи- модействия. Перформансы поддерживаются конвенциональными структурами общества и культуры, при этом они подвергаются переформулировке. Батлер подчёркивает: «Эффект сущности гендера перформативно производится и подчиняется регулятив- ным практикам гендерной связанности». [1] Результатом (в терминологии Элизабет Гросс - трансгрессирующего) желания является рождение новых практик деконструкции гендера, означающего «социаль- ные ожидания относительно поведения, рассматривающегося как соответствующее для мужчин и женщин», [3] или «размывание» границ традиционной поло-ролевой идентичности. К трансгендерным формам самопрезентации следует отнести «уни- секс», «метросексуальность», трансвестизм и др. Они основаны на игре со знаками пола вне традиционных гендерных предписаний. Половая идентичность индивида в условиях «перепроизводства знаков пола» [4] может вообще не соответствовать его сексуальным желаниям или поведению и вступать в противоречие с собственной гендерной идентичностью. Если андрогиния предполагает единство женских и мужских черт, то гендерная перформативность - их варьирование в зависимости от задач социальной адаптации. Ещё в 19 веке А. Бине противопоставил идее сугубо социальных аспектов трансгрессии концепцию специфической ассоциации идей. Усвоение женственных черт мужчинами может быть связано с феминизацией интеллекта. Некоторые муж- ские качества (сила, агрессивность, способствующие борьбе за выживание) могут быть дисфункциональными в социальных отношениях, что приводит к их дискри- минации и вытеснению. [5] Некоторые виды деятельности требуют сочетания жен- ских и мужских качеств, что также способствует их нетипичной интеграции. Эмоци- ональная чувствительность и мягкость мужчины способствует его репродуктивному успеху и подкрепляет феминные черты. Определенный уровень маскулинности по- могает женщине в поиске сексуальных партнеров, что также стабилизируется мно- жественностью форм индивидуального опыта. Известная поэтесса серебряного века З. Гиппиус в своем дневнике делилась: «В моих мыслях, моих желаниях, в моем ду- хе - я больше мужчина, в моем теле - я больше женщина. Но они так слиты, что я ничего не знаю». [6]. Каждая система отношений осуществляется в той или иной системе значений, при этом каждый элемент взаимодействий определяется собственной смысловой ро- лью и соответствующим архетипом взаимодействий, что обеспечивается как оцен- кой объекта взаимодействия, так и самооценкой. Дефицитная самооценка формиру- ется в том случае, когда субъект самооценки производит ее без учета системности взаимодействия. На этом основании определяются признаки дефицита гендерной идентичности: в адаптивном измерении - отсутствие целостного представления о своей социальной идентичности и слабый уровень развития личной интернальности; в рефлексивном измерении фиксируются индикаторы социальной желательности и отсутствие идентичности; в интерперсональном измерении - возрастание тенденций эгоцентрации из-за недоверия к оценкам людей, не совпадающим с собственными; в аксиологическом измерении - неудовлетворенность собой, высокий уровень напря- женности, обесценивание своего Я; в персонифицированном измерении - ригидная Я-концепция, привязанность к неадекватному образу Я [7, 8, 9]. Феноменологические характеристики дефицита социальной идентичности про- являются в отказе брать на себя социальные обязательства и социальную ответ- ственность за факт собственного полового функционирования, а также высоким уровнем социальной тревожности, порождающей гендерную незрелость и неопреде- ленность гендерного статуса, стремлением к конформным формам своего гендерно- го функционирования, эгоцентрацией и половой самоизоляцией. Подводя итоги анализа роли феномена перформативности гендерной идентич- ности как фактора влияния на динамизм гендерной идентичности, мы можем заклю- чить, что гендерный перформатизм является присвоением категориально-гендерных характеристик и ролевого репертуара своего и иного пола для достижения преиму- ществ в социальных интеракциях. Основанный на психологической способности личности к ролевому перевоплощению с присущим ему неустойчивым характером, гендерный перформанс функционирует только в процессе выполнения ролевой зада- чи, но при этом порождает неопределенность гендерной идентификации или деиден- тификацию. Система перформативной социализации встречается в тех обществах, где дихо- томия мужское - женское приобретает диффузный характер и где андрогинное начало воспринимается как воплощение изначальной целостности человека. Русская культура сохраняет принципиально разные задачи социализации мальчиков и дево- чек, однако она может быть реализована в семьях с полотипизированными родите- лями. Родители с перформативным гендером будут иметь трудности в воспитании гендерной типизированности детей. Воспроизведение архаических механизмов при- митивного господства и самоутверждения свидетельствует о двойном устройстве российского культурного пространства, в силу чего гендерные расстановки семей- ных альянсов могут принимать благоприятные и неблагоприятные конфигурации для формирования гендерного сознания детей и их половой идентификации. Для развития перформативных представлений необходимы медиаторы пере- осмысления дихотомии «женское - мужское», чтобы половой субъект мог социаль- но легитимировать свои половые предпочтения. Формирование однозначного отно- шения к половым оппозициям может принять амбивалентный характер, если медиа- торы (опосредствования) ослабляют представления о фундаментальном различии полов. Согласно М. Хоркхаймеру и Т. Адорно, мы имеем дело с противоборством рассудка и воображения, его факторами, отменяющими следование собственной природе. Гендерная идентичность наполняется идеологией социума в силу несамо- стоятельности, деавтономизации детского и юношеского самоопределения в ситуа- ции отсутствия нормативности идентификации. В детстве, подростковом возрасте и юности гендерная идентичность слабо дифференцирована на уровне категорий, предпочтений, и потому может переориентироваться в зависимости от доминирую- щих стереотипов среды адаптации. Превращаясь в промежуточную идентичность, психологическая конфликтная двуполость, подвижная и изменчивая, в отличие от бесконфликтной андрогинии, развивается как бессознательная перформативность, когда половой субъект не различает феминные и маскулинные способы реализации идентичности и выстраивает недифференцированную категоризацию в соответствии с доктриной социальной приспособляемости. Гендерную идентичность метафориче- ски можно назвать самой «пористой» формой общественного сознания, так как любые гендерные диспозиции имеют смысл лишь в определенном социокультурном контексте. Процесс культурной структурации, категоризации, символизации половых образов, пе- редаваемых от поколения к поколению, отмечен изменчивостью социальных установок, стереотипов и ролевых стандартов. Наряду с перформативностью половых представле- ний может наблюдаться и инверсия гендерной атрибутивности. Недифференцированность гендерной идентичности может сохранять свои при- знаки и в более зрелом возрасте. Психологическая андрогиния напрямую соотносит- ся с перформативной идентичностью как индивидуальной промежуточностью или трансгрессией половых образов. Однако в отличие от стабильной андрогинии пер- формативности присуща постоянная изменчивость и конфликтность. И. Блох ещё в XIX веке [11] указывал на факторы распространения сексуальной трансгрессии: неблагоприятные условия детства, сексуальные игры со сверстниками, страхи другого пола и т. д. Э. Гидденс ввел понятие «пластичная сексуальность». Сексуальность стала пониматься как самостоятельное качество личности, не ограни- ченное репродуктивностью; своего рода «собственность», «ценность», «ресурс» ин- дивида. [12]. В качестве примера эмпирической верификации интерактивных предпочтений подростков в социальных взаимодействиях можно привести авторское исследование. В исследовании участвовало 70 детей возраста 7-10 лет и 60 детей возраста 11- 12 лет, всего 130 учащихся. Исследование проводилось на базе МОУ СШ № 55 го- рода Самара и МБОУ СОШ с. Екатериновка Приволжского р-на Самарской области. В состав младшей группы вошло 40 девочек и 30 мальчиков. Среди детей 11- 12 лет было 30 девочек и 30 мальчиков. Для проведения исследования была разработана процедура с использованием следующих методик: вопросник Сандры Бэм по изучению маскулинности-феминности в модифика- ции М.Н. Родштейн. Применялся с целью выявления гендерных характеристик и гендерных установок по отношению к своему и противоположному полу; социометрическая техника Дж. Морено в модификации М.Н. Родштейн. Дан- ная методика применялась в работе с целью выявления «социометрических пози- ций», т. е. соотносительного авторитета членов группы по признакам симпатии- антипатии, где на крайних полюсах оказываются «лидер» группы и «отвергнутый». При этом одновременно анализировались гендерные характеристики выбираемых и отвергаемых респондентов с целью установления гендерных предпочтений в дело- вых и неформальных отношениях. Анализ гендерных характеристик детей 7-10 лет показал, что более 60 % детей обоего пола обладают андрогинной гендерной идентичностью (рис. 2). При этом можно отметить, что полотипизированных мальчиков несколько больше чем полотипизированных девочек. Анализ качеств, которые дети хотели бы приобрести, показал, что желаемыми являются маскулинные или гендерно-нейтральные качества как у мальчиков, так и у девочек. Наиболее предпочтительными является следующие качества: у мальчиков -склонность защищать свои взгляды; -сила; -стремление быть главным; -склонность к риску; -удачливость; у девочек -вера в себя; -склонность защищать свои взгляды; -настойчивость; -стремление быть главным; -привлекательность. 70% 60% 50% 40% 30% 20% 10% 0% 30% 15% 60% 65% 10% 20% мальчики девочки маскулинные андрогинные фемининные Рис. 2. Соотношение показателей гендерной идентичности мальчиков и девочек 7-10 лет Данные предпочтения говорят о социальной востребованности маскулинности у детей данного возраста. Еще одним параметром анализа служили предпочтения гендерных характери- стик детей противоположного пола. Анализ этих данных показал, что и мальчики, и девочки наделяют представителя противоположного пола в большей степени поло- типизированными характеристиками. При этом мальчики считают, что девочки должны быть более феминными. Девочки же, несмотря на предпочтение маскулин- ных качеств, желают видеть в мальчиках и такие феминные характеристики как «умение уступать» и «умение сочувствовать», что, видимо, востребовано девочками в межличностном взаимодействии. Анализ гендерных характеристик детей 11-12 лет выявил большую представлен- ность полотипизированной гендерной идентичности, чем у детей 7-10 лет (рис. 3). Можно предположить, что такие изменения связаны с наибольшим «отстаива- нием» гендерно-типичных схем как демонстрации поло-ролевой нормы. Однако бо- лее 50 % детей и в этой возрастной группе имеют андрогинную гендерную идентич- ность, что подтверждает приоритет инверсивного гендера в современной социальной ситуации. Показательной тенденцией является увеличение полотипизированности гендер- ных характеристик в самопрезентации детей. Однако доминирующей и в этой воз- растной группе является андрогинная идентичность. 70% 60% 50% 40% 30% 20% 10% 0% 40% 5% 60% 65% 30% 0% мальчики девочки маскулинные андрогинные фемининные Рис. 3. Соотношение показателей гендерной идентичности детей 11-12 лет Анализ качеств, которые дети хотели бы приобрести, показал, что желаемыми у мальчиков являются по-прежнему маскулинные или гендерно-нейтральные каче- ства. Приоритеты девочек немного сместились в сторону феминных характеристик. Наиболее предпочтительными является следующие качества: у мальчиков склонность защищать свои взгляды; вера в себя; сила; склонность к риску; стремление быть главным; удачливость; независимость; у девочек вера в себя; склонность защищать свои взгляды; привлекательность; нежность; женственность; способность утешить. Данные предпочтения говорят о востребованности большего соответствия поло- типизированным образам у детей 11-12 лет. Еще одним параметром анализа служили предпочтения гендерных характери- стик детей противоположного пола. Анализ этих данных показал, что и мальчики, и девочки наделяют представителя противоположного пола в большей степени поло- типизированными характеристиками. При этом мальчики считают, что девочки должны быть более феминными. Девочки же, несмотря на преимущество маскулин- ных качеств, желают видеть в мальчиках и такие феминные характеристики как «умение уступать» и «умение сочувствовать», что видимо, востребовано девочками при межличностном взаимодействии. Анализ социометрических данных показал, что в деловых отношениях наблю- даются следующие структуры выборов, представленные в табл. 1. Выбор социометрических предпочтений в формальных отношениях Таблица 1 Гендерные характеристики Мальчики Девочки Маскулинные Маскулинные мальчики и маскулинные девочки Андрогинные мальчики и феминные девочки Андрогинные Андрогинные мальчики и девочки Вариативный выбор с разбросом гендерных характеристик Феминные Андрогинные мальчики и феминные девочки Андрогинные или феминные мальчики и девочки Анализ предпочтений говорит о том, что гендерные характеристики играют суще- ственную роль в построении межличностных взаимодействий детей данной возрастной группы. Традиционная поляризация однополых коалиций сглаживается гендерным со- ответствием участников взаимодействия. Например, маскулинные мальчики допускают деловые отношения с маскулинными девочками, способными поддерживать в группе активность и дух соревнования. В то же время маскулинные девочки предпочитают иметь деловые отношения с андрогинными мальчиками и феминными девочками спо- собными к взаимопомощи и не претендующими на лидерство. Дети с андрогинной ген- дерной идентичностью не проявляют жесткой схемы выборов. В неформальных отношениях было обнаружено иное соотношение предпочте- ний (табл. 2). Таблица 2 Выбор социометрических предпочтений в неформальных отношениях Гендерные характеристики Мальчики Девочки Маскулинные Маскулинные мальчики и феминные девочки Андрогинные мальчики и феминные девочки Андрогинные Андрогинные мальчики и девочки Вариативный выбор с разбросом гендерных характеристик Фемининные Андрогинные мальчики и феминные девочки Маскулинные или андрогинные мальчики и феминные или ан- дрогинные девочки Социометрические предпочтения в неформальных межличностных отношениях показали, что к представителю противоположной половой группы предъявляются более жесткие требования гендерно-ролевого соответствия. Таким образом, сопоставление теоретических концептов и эмпирических дан- ных позволяет сделать следующий вывод. Радикальное изменение представлений человека о себе самом приводит к возможности смены идентичности в зависимости от социальной ситуации и контекста. Бесконечная делимость идентичности соотно- сится с концептом Делеза о человеке как месте встречи противоречивых сил и стремлений [13]. Множественность идентичности соотносится и с концептом моби- листической идентичности как многоликости автономного субъекта, ответственного за все принимаемые им решения. Многообразие конверсивных практик социально- сти, подвижность и абстрактность правил и законов скорее движимы правилами ми- метизма, чем рационализацией, поскольку сложный социальный контекст, в котором они применяются, непрерывно меняется.
×

About the authors

Maria N. Rothstein

Samara State University of Social Sciences and Education

Email: rodshtein@inbox.ru
Cand. Psych. Sci., Associate Professor of Pedagogy and Psychology Department 65/67, M.Gorkogo Str., Samara 443099

References

  1. Батлер, Дж. Гендерное беспокойство / Дж. Батлер // Антология гендерной теории / Под ред. Е. Гаповой, А. Усмановой. - Минск: Пропилеи, 2000. - С. 317-318, 328.
  2. Алешина, Ю.Е., Проблемы усвоения ролей мужчины и женщины / Ю.Е. Алешина, А.С. Волович // Вопросы психологии. - 1991. - № 4. - С. 74-82.
  3. Клецина, И.С. Психология гендерных отношений: теория и практика: монография / И.С. Клецина. - СПб., Алетейя, 2004. - 408 с.
  4. Бодрияр, Ж. Мода или феерия кода. Модификация пола / Ж. Бодрияр // Символический обмен и смерть. - М.: Добросвет, 2000. - 387 с.
  5. Энгельштейн, Л. Ключи счастья. Секс и поиски путей обновления России на рубеже XIX-XX веков / Л. Энгельштейн. - М.: Терра, 1996. - 570 с.
  6. Кон, И.С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви / И.С. Кон. - М.: Олимп; ООО «Фирма «Издательство ACT», 1998. - 496 с.
  7. Джерджен, K.Дж. Движение социального конструкционизма в современной психологии / К.Дж. Джерджен // Социальная психология: саморефлексия маргинальности. Хрестоматия. - М.: ИНИОН РАН, 1995. - С. 51-73.
  8. Кон, И.С. Маскулинность как история / И.С. Кон // Гендерные проблемы в общественных науках / Отв. ред. Н.М. Семашко. - М., 2001. - С. 9-38.
  9. Лопата, В.В. Социокультурные основания исследования гендерных трансформаций современного общества [Текст] / В.В. Лопата // Культура и общество: история и современность: материалы II Всероссийской (с международным участием) научно- практической конференции. - Ставрополь: ООО «Ветеран», 2013. - С. 88-92.
  10. Остин, Дж. Перформативы - констативы / Дж. Остин // Философия языка / Ред.-сост. Дж.Р. Серл. - М.: Едиториал. УРСС., 2010. - 208 с.
  11. Блох, И. Половая жизнь нашего времени и её отношение к современной культуре / Перевод с шестого нем. изд. под редакцией М. Бройдо. - Санкт-Петербург: Типография Товарищества «Общественная польза», 1911. - 624 с.
  12. Иоффе, Е.В. Сексуальная культура и трансгрессия сексуальности: анализ конфликта / Е.В. Иоффе // Гендерные разночтения: Материалы IV межвузовской конференции молодых исследователей «Гендерные отношения в современном обществе: глобальное и локальное» (22-23 октября 2004 г.) / Отв. ред. М.В. Рабжаева. - СПб.: Алетейя, 2005. - С. 160-168
  13. Делез, Ж. Логика смысла / Ж. Делез. - М.: Академический Проект, 2011. - 472 с.

Copyright (c) 2018 Rothstein M.N.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies