Personal determinants of socio-psychological adaptation of early adolescence schoolchildren

Full Text

Введение

Социально-психологическая адаптация представляет собой сложный динамический процесс, в ходе которого личность достигает гармоничного взаимодействия с социальной средой, успешно преодолевает возникающие трудности и реализует свои потребности в соответствии с общественными нормами и ожиданиями. Данный процесс является результатом взаимовлияния множества факторов, среди которых роль внешних (социальных, культурных, образовательных) и внутренних (личностных, когнитивных, эмоциональных) продолжает изучаться.

Понимание механизмов социально-психологической адаптации в подростковом возрасте приобретает особую значимость, поскольку этот этап онтогенеза характеризуется глубокими трансформациями в самосознании, системе ценностей и социальных отношениях. В связи с этим актуальность исследований детерминирующих влияний различных внешних и внутренних факторов на успешность социально-психологической адаптации подростков очевидна.

Целью данного исследования являлось теоретическое и эмпирическое изучение влияния самоотношения на успешность социально-психологической адаптации у мальчиков и девочек младшего подросткового возраста.

Обзор литературы

Современные междисциплинарные исследования (в области психологии, социологии и медицины) уделяют значительное внимание изучению стратегий адаптивного поведения, психологических механизмов, факторов детерминации, процессов социально-психологической адаптации в подростковом возрасте. Подобный научный интерес обусловлен особой значимостью данного возрастного этапа в онтогенезе человека, поскольку подростковый период онтогенеза большинством авторов рассматривается как наиболее сложный и противоречивый этап становления личности. В этот «переходный» возрастной период риски возникновения расстройств адаптации максимальны, и этот факт объясняет необходимость выявления и исследования условий и факторов, детерминирующих эффективность психологических и социальных механизмов адаптации. Еще Л.С. Выготский подчеркивал, что в этом возрасте происходит смещение критериев самооценки с внешних (оценки окружающих) на внутренние (личностные стандарты) и человек начинает воспринимать себя как целостную личность, а отдельные черты – как элементы характера [1].

Содержание адаптационного процесса связывают с оптимизацией системы «человек – социальная среда», предполагающей возможно более полное удовлетворение потребностей индивида при одновременном учете требований среды. При этом выделяют различные виды адаптационных стратегий, крайними проявлениями которых являются стратегии активного влияния индивида на социальную среду и стратегии его пассивного приспособления с изменением поведения в соответствии с доминирующей в данной социальной группе системой норм [2, 3]. Возникает вопрос: «Сформированное в течение первых лет жизни восприятие человеком себя, его самоотношение и самооценка влияют ли на успешность адаптации? И если влияют, то к какой адаптационной стратегии это влияние можно отнести?» Ответ на первый вопрос в целом очевиден, однако важны детали, конкретика. При этом ответ на оба вопроса требует учета обстоятельств социальной среды и характеристик личностной организации адаптирующегося. Согласно существующим научным представлениям, ключевым элементом механизмов социально-психологической адаптации выступает система личностных смыслов и ценностных ориентаций, включая самоотношение. Данный компонент приобретает существенное значение независимо от особенностей адаптационной стратегии и структурной организации психики индивида [4–7].

Социально-психологическая адаптация является многоаспектным процессом, структурная организация которого может быть представлена в виде системы, состоящей из ряда взаимосвязанных элементов. Перечислим важнейшие компоненты данной системы. Во‑первых, это когнитивно-рефлексивная способность личности к объективному восприятию внешней социальной среды и собственной идентичности. Во-вторых, наличие у личности достаточного психологического ресурса для осознания и удовлетворения своих актуальных потребностей в рамках существующих социальных условий. В-третьих, адекватное функционирование мотивационной сферы, обеспечивающее возможность продуктивной деятельности. В-четвертых, наличие коммуникативных способностей, обеспечивающих успешное включение индивида в систему социальных отношений. И, наконец, в-пятых, психологическая гибкость, проявляющаяся в способности изменять поведение в соответствии с трансформирующимися условиями среды и умении выбирать оптимальные адаптационные стратегии. Успешность адаптации, таким образом, обеспечивается включением в систему когнитивных, эмоциональных, мотивационных и поведенческих компонент [8].

Условно многочисленные детерминанты социально-психологической адаптации можно разделить на внешние и внутренние, объективные и субъективные. К последним следует отнести самоотношение или, в более широком контексте, Я-концепцию.

Подростковый возраст, признаваемый в науке критическим периодом становления личности, характеризуется максимальными рисками дезадаптации. Это актуализирует поиск внутренних психологических ресурсов, обеспечивающих успешное приспособление. Одним из ключевых таких ресурсов, как показывают многочисленные исследования, выступает самоотношение – сложное личностное образование, интегрирующее когнитивный, эмоциональный и поведенческий аспекты отношения человека к себе.

Несмотря на консенсус относительно важности позитивного самовосприятия, проблемное поле остается недостаточно структурированным. Существует терминологическая разрозненность: в зарубежных исследованиях фокус часто смещен на самооценку, тогда как отечественная школа рассматривает самоотношение как более емкий конструкт. Кроме того, остается открытым вопрос о специфике влияния различных компонентов самоотношения на адаптационные стратегии и о наличии гендерной специфики этого влияния.

Наша исследовательская позиция заключается в том, что самоотношение является не просто коррелятом, а системообразующим фактором адаптации, чье влияние опосредовано структурой Я-концепции и имеет различный вес у мальчиков и девочек. Чтобы обосновать эту позицию, мы проанализировали ключевые подходы к пониманию «Я».

В психологии сформировалось два взаимосвязанных аспекта понимания Я – как социально детерминированного конструкта и как регуляторно-интегрирующего механизма психики. В представлениях В.В. Столина Я позиционируется как социальное качество индивида, формирующееся к юношескому возрасту и детерминированное обществом. Согласно его взглядам, Я определяет осмысленность и означенность личности в контексте конкретной деятельности [9]. Схожие взгляды представлены в работах Б.Ф. Скиннера, который трактует Я как поведенческий репертуар, обусловленный совокупностью внешних условий [10]. Понимание Я как ролевого конструкта, как совокупности задаваемых внешними ожиданиями социальных ролей отмечается также у Е.С. Шильштейна [11].

Представление о Я как активном начале перекликается с его пониманием как регуляторного механизма. Согласно А.А. Налчаджану, Я выступает центральной интегрирующей инстанцией психики, которая, действуя на подсознательном уровне, обеспечивает адаптацию личности [12]. А.Г. Спиркин рассматривает Я как регулятивный принцип, лежащий в основе самоконтроля [13]. Р. Ассаджиоли трактует Я как источник всех решений и выборов, подчеркивая его организующую функцию [14].

Проблема восприятия и субъективного переживания Я получила развитие в представлениях о Я-концепции, которая рассматривается как результат диалектического взаимодействия интрапсихических факторов (самопознание, рефлексия) и интерпсихических детерминант (социальное взаимодействие) [9, 15]. В русле когнитивно-аффективных теорий генезис Я-концепции интерпретируется как динамический процесс иерархизации саморепрезентаций – от сенсорно-перцептивного уровня до абстрактных концептуальных схем, опосредующих социальное взаимодействие. Как отмечают ведущие исследователи в области психологии самосознания [16–18], данный конструкт выполняет важнейшие регуляторные функции, обеспечивая целостность и последовательность личностных проявлений.

Структурная организация Я-концепции, согласно классическим представлениям, включает два взаимосвязанных компонента: когнитивный (описательные характеристики Я) и аффективный (эмоциональная оценка этих характеристик). При этом подчеркивается важность процессуального аспекта в виде формирования и трансформации когнитивно-аффективных элементов Я-концепции. Степень структурированности Я-концепции рассматривается в качестве значимого диагностического критерия личностной зрелости, отражающего уровень интеграции самовосприятия [19, 11].

Функциональное значение Я-концепции проявляется в нескольких аспектах – организационном (систематизация личностного опыта и поведенческих паттернов), смыслообразующем (интерпретация и оценка собственных действий) и регуляторном (детерминация выбора и принятия решений). Рефлексивное содержание Я-концепции получило развитие в идее самоотношения. В научный дискурс конструкт «самоотношение» ввел Н.И. Сарджвеладзе, который определял его как отношение субъекта потребности к ситуации ее удовлетворения, направленное на самого себя. В структуре самоотношения он выделял три ключевых компонента: когнитивный (включающий самопознание и самооценку), эмоциональный (охватывающий аутосимпатию, самоуважение, самонеудовлетворённость и др.) и конативный, проявляющийся во внутренних действиях по отношению к себе, таких как самопринятие, самоконтроль, самообвинение и самопредставление другим. Центральным мотивационным импульсом самоотношения автор определял стремление к саморегуляции и управлению собственным внутренним миром [20]. С.Р. Пантилеев трактует самоотношение как смысловое личностное образование, выражающее значение Я для субъекта. Оно не сводится к отдельным эмоциям или самооценкам, а представляет собой сложную систему, отражающую личностный смысл собственного существования [17]. И.И. Чеснокова рассматривает самоотношение как эмоционально-ценностный аспект самосознания, объединяющий самопознание и переживание, а переживание считает динамической основой самоотношения, определяющей его устойчивые и изменчивые формы [21]. Таким образом, самоотношение является психологическим феноменом, компонентом личностной структуры, интегрирующим когнитивно-эмоциональные и поведенческие аспекты жизнедеятельности индивида.

Проведенный анализ позволяет дифференцировать рассматриваемые конструкты следующим образом: Я представляет собой ядерное образование личности, характеризующееся относительной устойчивостью и обеспечивающее единство личности, тогда как Я-концепция – динамическая система представлений об этом Я, выполняющая функцию структурированного самопознания. Их динамическое взаимодействие определяет адаптационный потенциал личности. Нарушения этого процесса, вызванные травматическим опытом или деструктивными условиями социализации, могут приводить к формированию искаженной Я-концепции, что проявляется ригидностью самооценки, неадекватностью самовосприятия, искажением самоотношения, диффузией идентичности, дезадаптивными поведенческими паттернами [11, 22]. Такое понимание открывает перспективы исследования влияния Я-концепции (и, в частности, самоотношения) на механизмы социально-психологической адаптации индивида [12, 23].

В зарубежных публикациях самоотношение зачастую приравнивают к самооценке (эмоциональному компоненту Я-концепции) или аттитюду (установке личности на саму себя). К. Роджерс выделяет в самоотношении две составляющие – самооценку (оценку себя через призму конкретных качеств и характеристик) и самопринятие (безусловное позитивное отношение к себе вне зависимости от достоинств и недостатков). Самооценку в этом контексте определяют как устойчивое оценочное отношение индивида к себе, формирующееся постепенно и проявляющееся в виде одобрения или неодобрения собственной личности. Степень этого одобрения отражает убеждённость человека в своей значимости и самоценности, что фактически сближает понятия «самооценка» и «самоотношение». Самоотношение при этом часто анализируется через призму сравнительного оценивания, где индивид соотносит себя с неким эталоном, и результатом такого сравнения становится субъективное переживание успеха или неудачи, что влечет за собой самопринятие или самоотвержение. Самоотношение, следовательно, рассматривают как самостоятельную систему, влияющую на функции самосознания, но обладающую собственной спецификой. Важной характеристикой этой системы является ее биполярность – самоотношение может носить как позитивный, так и негативный характер: негативный полюс чаще приводит к дисгармонии и оказывает деструктивное влияние на деятельность человека и его социальные взаимодействия [18, 20].

Результаты исследований влияния различных составляющих Я-концепции на эффективность социально-психологической адаптации немногочисленны. Обнаружено, что у подростков с высоким уровнем доверия к себе преобладают успешные адаптационные стратегии и эффективные копинг-механизмы, а у подростков с низким уровнем этого важного параметра Я-концепции отмечаются дезадаптивные паттерны поведения и трудности социального функционирования [24]. Эмпирические данные свидетельствуют о существенных различиях в психологическом функционировании подростков в условиях дистанционного обучения в зависимости от уровня их социально-психологической адаптации. Подростки с низкой адаптированностью характеризуются выраженным дезадаптивным синдромом, проявляющимся в нарушениях межличностного взаимодействия, непринятии других и альтернативных тенденциях к доминированию либо ведомости. Также отмечаются когнитивная ригидность, повышенная тревожность и недостаточность волевой регуляции, выражающаяся в сниженном самообладании и недостаточной настойчивости.

В отличие от данной группы подростки с высоким уровнем адаптации обнаруживают сформированное позитивное самоотношение, интернальную локализацию контроля и высокую интеллектуальную лабильность, что свидетельствует об их эффективной психологической регуляции в условиях цифровой образовательной среды [25]. О.А. Лебеденко показала, что подростки, имеющие высокий уровень социально-психологической адаптированности, отличаются верой в себя и свои силы, позитивной самооценкой, способностью бороться с трудностями, ожиданием позитивного отношения к себе со стороны окружающих людей, а неадаптированные подростки ожидают негативного отношения к себе [26]. М.М. Далгатов с соавт. [27] отмечали у подростков с высокой самооценкой высокий уровень коммуникативной компетентности, интеллектуальной самооценки и удовлетворенности внешностью, а у подростков с низкой самооценкой – негативное самовосприятие, неудовлетворенность собой и снижение интереса к собственной личности. В этом же исследовании отмечено парадоксальное сочетание низкой самооценки с завышенными притязаниями, что сопровождалось избыточной тревожностью и низкими показателями по факторам социальной адаптации, субъективного благополучия, интеллектуальной оценки и восприятия внешности. А.А. Лященко и В.А. Горфинкель [28] выявили у подростков положительные корреляции между показателями шкал «Я-концепция», «Волевые качества» и «Личностный рост».

Таким образом, проведенный анализ позволяет выявить лакуну: существующие работы фрагментарно подтверждают связь, но не раскрывают целостную картину того, как именно компоненты самоотношения (самоуважение, аутосимпатия, самопринятие) детерминируют выбор конкретных адаптационных стратегий у мальчиков и девочек младшего подросткового возраста. Настоящее исследование призвано заполнить эту лакуну, предложив структурно-функциональную модель влияния самоотношения на социально-психологическую адаптацию с учетом гендерного фактора.

Материалы и методы

Оценка уровня адаптивности осуществлялась с применением опросника К. Роджерса и Р. Даймонд «Социально-психологическая адаптация» (СПА) [29].

Исследование параметров Я-концепции проводилось с использованием методики «Личностный дифференциал» НИПНИ им. Бехтерева [30], предназначенной для изучения субъективного отношения человека к себе и включающей полюса трех классических факторов семантического дифференциала: оценки (О), силы (С) и активности (А). В методике рассмотрена 21 личностная черта, которая задается с помощью прилагательных-антонимов. На каждый фактор приходится по 7 шкал. Фактор «Оценка» определяет уровень самоуважения: высокие значения свидетельствуют о восприятии себя как носителя позитивных, социально желательных характеристик, а низкие – о неудовлетворенности уровнем достижений и собственными личностными характеристиками. Высокие значения фактора «Сила» отражают позитивное оценивание индивидом своих волевых качеств «(уверенность в себе, независимость, склонность рассчитывать на собственные силы в трудных ситуациях), в то время как низкие – неверие в собственные волевые возможности (недостаточный самоконтроль, неспособность держаться принятой линии поведения, зависимость от внешних обстоятельств и оценок). Фактор «Активность» интерпретируется либо как свидетельство экстравертированности личности (высокая активность, общительность, импульсивность), либо как проявление интровертированности (пассивность, спокойные эмоциональные реакции)» [30, c. 47–48].

Статистическая обработка данных осуществлялась с использованием программы SPSS 22.0: рассчитывались различия по U-критерию Манна – Уитни и проводился линейный множественный регрессионный анализ.

В исследовании приняли участие 300 учащихся общеобразовательных школ Санкт-Петербурга (143 мальчиков и 157 девочек в возрасте от 13 до 14 лет). Все подростки приняли участие в исследовании добровольно и дали на это письменное согласие. Для подростков до 14 лет было получено согласие их родителей.

Результаты исследования

Анализ результатов эмпирического исследования показал (табл. 1), что средние значения первичных шкал методики СПА находятся в рамках нормы (зоны неопределенности). При этом у мальчиков отмечаются более высокие значения по шкалам «Непринятие себя», «Непринятие других» и «Доминирование». В результате значения интегральных показателей СПА «Адаптация», «Самопринятие» и «Принятие других» у девочек выше, а значение показателя «Стремление к доминированию» – ниже по сравнению с таковыми у мальчиков (табл. 2).

Таблица 1. Показатели первичных шкал методики диагностики СПА
Table 1. Indicators of the primary scales of the SPA diagnostic method

Примечание: здесь и в табл. 2, 3 достоверность различий показателей по отношению к параметрам группы сравнения: * – р≤0,05; ** – р≤0,01.
Note: here and in Tables 2 and 3, the significance of differences in indicators in relation to the parameters of the comparison group: * – p≤0.05; ** – p≤0.01.

Таблица 2. Интегральные показатели методики диагностики СПА
Table 2. Integral indicators of the SPA diagnostics method

При сопоставлении параметров методики «Личностный дифференциал» установлено (табл. 3), что у мальчиков отмечаются более высокие значения по фактору «Сила».

Таблица 3. Показатели методики «Личностный дифференциал»
Table 3. Indicators of the Personal Differential Technique

Оценка влияния характеристик Я-концепции на уровень социально-психологической адаптированности респондентов проводилась с применением линейного множественного регрессионного анализа (метод шагового отбора) с расчетом коэффициентов множественной детерминации (КМД). В качестве критериев адаптированности использовались интегральные показатели «Адаптация», «Самопринятие», «Принятие других», «Эмоциональная комфортность», «Интернальность» методики СПА, а предикторов – параметры «Оценка», «Сила» и «Активность» методики «Личностный дифференциал» отдельно для мальчиков и девочек (табл. 4). Обобщенные результаты регрессионного анализа представлены в табл. 5.

Таблица 4. Модели влияния показателей методики «Личностный дифференциал» на интегральные параметры СПА
Table 4. Models of the Influence of the Personality Differential Technique Indicators on the Integral Parameters of SPA

Примечание: КМД – коэффициент множественной детерминации; О – фактор «Оценка»; С – фактор «Сила»; А – фактор «Активность»; м – мальчики, д – девочки.
Note: CMD is the coefficient of multiple determination; O is the "Evaluation" factor; C is the "Strength" factor; A is the "Activity" factor; m is for boys, and f is for girls.

Таблица 5. Обобщенные результаты регрессионного анализа
Table 5. Summary of Regression Analysis Results

Обсуждение и заключение

Установлено, что значения первичных параметров социально-психологической адаптированности и у мальчиков, и у девочек (см. табл. 1) соответствуют среднему уровню (не выходят за границы нормативов). У мальчиков более выражены потенциально дезадаптивные интегральные показатели «непринятие себя», «непринятие других» и «доминирование» (см. табл. 2). Шкала «непринятие себя» выявляет степень неудовлетворенности индивида своими способностями, личностными качествами и поведением. В подростковом возрасте, как известно, продолжается формирование самооценки путем интериоризации оценок со стороны социума [1]. Вероятно, антагонизм мальчиков в силу более выраженного стремления к социальному доминированию и независимости провоцирует критику в семье и школе, что, в свою очередь, вызывает у них враждебность к окружающим и самокритику. Очевидность взаимосвязей процессов принятия себя, принятия индивидом других и принятия другими индивида отмечал еще К. Роджерс, который указывал на ведущую роль самопринятия в успешности личностного развития и коммуникативных компетенций. Принятие же человека другими, в свою очередь, способствует процессу принятия им самого себя [31]. Если подросток испытывает негативные переживания относительно себя, то в отношении других он не склонен проявлять принятие, что предполагает высокую вероятность межличностных конфликтов. Удовлетворенные собой подростки более адаптивны, в то время как непринятие себя в условиях школьного коллектива может вызвать трудности адаптации вплоть до проявления негативных реакций (например, буллинга) со стороны сверстников. Следует сказать, что в обеих выборках доля лиц как с низким уровнем самопринятия, так и с низким уровнем остальных интегральных показателей теста Роджерса – Даймонд ничтожна, что в целом свидетельствует о хорошей адаптированности обследованных к условиям школьного социума.

В отличие от находящихся на нормативном уровне параметров адаптированности, субъективное отношение к себе у респондентов в целом по выборке находится на уровне ниже среднего (см. табл. 3). Если уровень фактора «Оценка», отражающего принятие себя и удовлетворенность собственными социально желательными качествами (обаятельный, добросовестный, добрый, отзывчивый, справедливый, дружелюбный, честный), и у мальчиков, и у девочек колеблется в пределах от 6 до 14 баллов, то выраженность факторов «Сила» и «Активность» у представителей обеих групп колеблется на уровне от 3 до 10 баллов (при максимальном уровне в 21 балл для всех факторов). Причем значения фактора «Сила», характеризующего степень самоконтроля, независимости от внешних обстоятельств и уверенности в себе (сильный, упрямый, независимый, решительный, напряженный, уверенный, самостоятельный), у девочек существенно ниже, чем у мальчиков. Схожие данные мы обнаруживаем у О.Д. Пироговой [32], которая показала, что мальчики подросткового возраста оценивают себя как спокойных и уверенных, в то время как девочки того же возраста считают себя суетливыми и неуверенными.

В результатах регрессионного анализа (см. табл. 4 и 5) обращают на себя внимание следующие обстоятельства. Во-первых, у девочек на каждый интегральный показатель адаптированности оказывают влияние два фактора самоотношения, в то время как у мальчиков во всех вариантах в качестве предиктора выступает только один из трех факторов. В связи с этим детерминированность дисперсии параметров адаптированности предикторами самоотношения у девочек существенно больше, чем у мальчиков. Во-вторых, у респондентов обоих полов улучшение любого из параметров Я-концепции сопряжено с позитивными изменениями уровня адаптированности. В-третьих, у девочек во всех регрессионных моделях наряду с другими в качестве предиктора всегда присутствует фактор «Оценка», в то время как у мальчиков этот фактор включается только в регрессионную модель параметра «Самопринятие». И, наконец, в-четвертых, факторы самоотношения у девочек оказывают значимое влияние на все исследованные интегральные параметры адаптированности, в то время как у мальчиков их существенное влияние отмечается лишь в отношении параметров «Самопринятие» и «Принятие других».

Эти данные инициируют размышления о половых различиях Я-концепции и о различиях влияния этого системного идентификационно-семантического образования на процессы социально-психологической адаптации у мальчиков и девочек. Бо́льшая включенность «самоотношенческих» характеристик в детерминацию процессов адаптации у девочек позволяет считать Я-концепцию последних более целостной, зрелой и социально ориентированной. Особенно показательным является факт влияния на уровень всех интегральных параметров адаптированности фактора «Оценка», характеризующего степень восприятия себя как носителя позитивных, социально одобряемых качеств. У мальчиков же зрелость и целостность Я-концепции существенно меньше, что проявляется и менее выраженным влиянием всех ее параметров на уровень адаптированности, и минимальной ролью фактора «Оценка» как ведущего «адаптивно ориентированного» элемента самоотношения.

Возникает вопрос: являются ли различия в структуре Я-концепции и ее влиянии на адаптированность результатом различий в воспитании или же налицо роль генетических влияний? Ответ на этот вопрос, по-видимому, предстоит получить в будущем. Но уже сейчас имеются полученные на этой же выборке данные [7] о том, что эффективность процессов социально-психологической адаптации подростков улучшается по мере возрастания степени дифференцированности ценностных ориентаций и что важнейшим фактором успешности адаптации подростков следует считать доминирование основных группоцентрических ценностных ориентаций (стремления заботиться о близких людях и помогать им, быть преданным, надежным и заслуживающим доверия членом группы), а уменьшение степени адаптированности и у мальчиков, и у девочек сопряжено с изменениями ценностного сознания в виде снижения значимости группоцентрических ценностей и возрастания роли эгоцентрических потребностей. В этом же исследовании показано, что и у мальчиков, и у девочек по мере улучшения адаптированности растет степень структурированности ценностного самосознания, причем у девочек по сравнению с мальчиками эта структурированность / дифференцированность существенно больше. Интерес представляет также выявленная в другом исследовании [33] положительная сопряженность параметров личностного дифференциала с показателями ценностных ориентаций (методика Шварца): фактор «Оценка» коррелирует с ценностью «доброта», а фактор «Активность» – с ценностями «самостоятельность» и «стимуляция».

Некоторые исследователи полагают, что структура семантической оценки стимулов с использованием личностных характеристик (шкал) отражает специфику межличностных отношений респондента [34]. Эта гипотеза получила подтверждение в работе И.С. Бубновой и В.И. Рерке, которые показали, что формирование Я-концепции подростка во многом зависит от стилей семейного воспитания и что негативные стили воспитания способны приводить к искажению ее характеристик [35]. Трактовка воспитания как процесса интериоризации смыслов, как механизма переноса и усвоения родительских оценок и отношений, таким образом, позволяет расценивать стиль воспитания не только как основной фактор формирования структуры Я-концепции, но и как важнейшую детерминанту успешной социально-психологической адаптации.

Проведенное исследование позволило выявить не столько количественные, сколько качественные структурные различия в том, как самоотношение связано с социально-психологической адаптацией у мальчиков и девочек подросткового возраста.

У девочек самоотношение выступает как системный фактор: его компоненты (оценка, сила, активность) комплексно влияют на все исследуемые аспекты адаптации. У мальчиков эта связь носит локальный характер, затрагивая в основном сферу самопринятия и принятия других, что указывает на более узкую и специфичную функцию самоотношения в их адаптационном процессе.

Центральным элементом, связывающим самоотношение и адаптацию у девочек, является фактор «Оценка», отражающий восприятие себя как носителя социально желательных качеств. Его универсальное влияние подчеркивает значимость интерперсонального аспекта Я-концепции для их благополучия. У мальчиков этот фактор не является доминирующим, что свидетельствует о возможной опоре на иные, не столь явно социально ориентированные ресурсы.

Обнаруженные различия, вероятно, имеют ценностную природу. Полученные данные согласуются с гипотезой, что у девочек в основе и самоотношения, и адаптации лежит более дифференцированная и структурированная система группоцентрических ценностей (забота о близких, надежность, преданность). Это объясняет, почему их самооценка и адаптация так тесно переплетены с социальным контекстом.

Полученные результаты смещают фокус с констатации связи на поиск ее причин. Дальнейшие исследования целесообразно направить изучение роли стилей семейного воспитания в формировании выявленных структур самоотношения; идентификацию иных (не связанных с самооценкой) личностных ресурсов адаптации у мальчиков; лонгитюдную проверку гипотезы о ценностных основаниях гендерных различий.

About the authors

Maria V. Zagasheva

Author for correspondence.
Email: mz1975@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-4690-1911
SPIN-code: 4430-8195
ResearcherId: JZD-9474-2024

Senior Lecturer at the Department of Psychology and Pedagogy

References

Supplementary files