The problem of clinical verification of the information theory of mental phenomena

Full Text

Введение

Основные подходы, принципы и методы верификации информационной теории психических явлений.

Прежде всего следует отметить, что эта работа является логическим продолжением информационной теории психических явлений [1] в плане ее практического применения, поэтому основная ее цель – наметить подходы, принципы и методы верификации данной теории.

В теоретическом (логическом) плане верифицируемость информационной теории психических явлений (ИТПЯ) может быть обоснована посредством «принципа когерентности» (от лат. cohaerens – находящийся в связи), то есть проверки ее на внутреннюю логическую согласованность. Теория считается верифицированной в этом смысле, если: ее постулаты не противоречат друг другу; из постулатов логически выводятся следствия, объясняющие наблюдаемые феномены; теория непротиворечиво связывает в единую систему понятия, которые ранее существовали разрозненно.

Стоит отметить высказывание Д. Чалмерса о проблеме сознания: это «беспокойная пограничная проблема, находящаяся на стыке науки и философии… Но его (сознание. – Г.П.) нельзя исследовать обычными научными методами. Привычная научная методология испытывает проблемы при работе с ним – не в последнюю очередь из-за трудностей, сопряженных с наблюдением этого феномена… Это не значит, что внешние данные не могут быть использованы, но перед тем, как мы сможем обосновать их релевантность, мы должны прийти к когерентной философской трактовке (курсив мой. – Г.П.)» [2, с. 12].

Именно такую, когерентную философскую трактовку и предлагает ИТПЯ, и в этом аспекте благодаря ее аксиоматическому построению (пять исходных постулатов) теория a priori обладает такой согласованностью, поскольку все ее следствия непротиворечиво вытекают из этих исходных допущений.

Подтверждением соответствия ИТПЯ принципу когерентной верификации служит ее способность непротиворечиво реинтерпретировать тексты классической психологии (П.К. Анохин [3], Л.С. Выготский [4], А.Н. Леонтьев [5], У. Джеймс [6], К. Юнг [7, 8]) и объяснять широкий круг феноменов (от творчества до патологии), не прибегая ad hoc к дополнительным вводимым допущениям, что свидетельствует об объяснительной силе и внутренней непротиворечивости теории как основных критериях когерентного подхода.

Это отличает когерентную верификацию от эмпирической, которая требует экспериментального подтверждения предсказаний теории и будет рассмотрена позже.

Гораздо сложнее дело обстоит с верификацией ее ключевых понятий, таких, например, как «субъективно-эмпирические явления» (СЭЯ), «психодинамическое информационное кольцо», постулируемые идеальные процессы («означивание») и ряд других.

В целом основные проблемы, связанные с верификацией ИТПЯ, условно можно классифицировать по следующим методам (направлениям). Во-первых, это «Клиническая верификация» как систематическое применение теории к содержательному анализу конкретных расстройств, например таких, как депрессии, ОКР, конфабуляции, абулия и прочие, а также к оценке эффективности терапевтических подходов, построенных на ее основе.

Другим направлением может стать «Моделирование», включающее попытки компьютерного или математического моделирования «психодинамического информационного кольца» для проверки его внутренней логики и возможности генерации тестовых предсказаний.

Третьим направлением верификации могла бы стать «Разработка операционализаций», предполагающая перевод ключевых понятий («означивание», «СЭЯ») в измеримые параметры (например, через анализ семантических полей и/или психофизиологические корреляты принятия решений). Не исключено, что могут быть разработаны и другие направления верификации.

Представляется, что наиболее «простым» методом верификации, имеющим непосредственный выход в практику, является именно «клиническая верификация». Рассмотрим ее более подробно, прежде чем переходить к анализу других методов.

Основная часть

1. Подходы, принципы и методы клинической верификации (возможность клинической верификации без использования специального медицинского оборудования)

Очевидно, что верификация в психологии и психиатрии далеко не всегда требует применения специальной аппаратуры (например, аппарата ЭЭГ). Для этой цели вполне пригодны такие «сильные» инструменты, как феноменологический и герменевтический подходы, анализ речевой и поведенческой продукции. Поскольку ИТПЯ является «смысло-центрированной» теорией, то указанные методы хорошо подходят для такой верификации.

Следует сразу оговориться, что представляемая здесь верификация ни в коем случае не отменяет уже существующие психотерапевтические методы, используемые в клинике рассматриваемых заболеваний. Она только показывает возможность разработки новых методов психотерапии и их объяснения с позиции ИТПЯ, подтверждая тем самым заложенный в ней новый парадигмальный подход (позволяющий разрешить психофизиологическую проблему).

В качестве примера можно привести психотерапевтическую технику Дж. Шварца, который в известной своей работе «Мозг, управляющий собой» [9] утверждает, что обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) является результатом биохимического дисбаланса, который «запирает» функции мозга в обсессивно-компульсивном режиме, и предлагает пошаговый самоучитель (4 шага) по лечению ОКР, принцип которого основан на осознании пациентом болезни и воздержании от «ритуалов», характерных для ОКР. Из этого короткого описания явствует, что Дж. Шварц, считая причиной ОКР биохимический дисбаланс, предлагает терапию, полностью основанную на психотехнике. Здесь опять возникает вечная психофизиологическая проблема – как психическое может повлиять на «материальное» (в данном случае на биохимический дисбаланс мозговых процессов при ОКР)? Именно возможность объяснить ОКР и разработать новую психотехнику на основе информационной теории психических явлений полностью снимает психофизиологическую проблему, доказывая таким образом верифицированность этой теории, по крайней мере в психотерапевтической практике.

Такой подход представляется вполне обоснованным с учетом высказывания, сделанного Х. Атманспахером в работе «Квантовые подходы к сознанию» [10]: «…в настоящее время существует огромное количество эмпирически подтвержденных (обычных и исключительных) взаимосвязей между разумом и материей в клинической психологии (здесь и далее курсив мной. – Г.П.), психофизиологии и психофизике, которые, в частности, подтверждают гипотезу Паули – Юнга (речь идет о принципе «синхронистичности». – Г.П.) [цит. по 1, с. 202]», что также, в частности, подтверждает и эвристическую ценность принципа синхронистичности для понимания психосоматических взаимосвязей.

Прежде чем перейти к описанию структуры верификации, отметим, что здесь не ставилась задача медицинского характера – дать полное описание представленных психических расстройств, поэтому содержательно они будут описаны так, как даны в специализированных медицинских словарях [11, 12] (то есть в наиболее кратком, общем виде).

Итак, рассмотрим возможные наиболее общие последовательные шаги верификации ИТПЯ в трех плоскостях: переинтерпретация, терапия и оценка на примерах некоторых психических расстройств.

2. Переинтерпретация симптомов через информационную теорию психических явлений. «Плоскость 1»

В качестве примеров выберем достаточно распространенные (и близкие к психологии) психические расстройства: депрессию (проявляющуюся как абулия/ангедония) и ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство), на которых и рассмотрим возможность клинической верификации ИТПЯ во всех трех плоскостях.

Пример А. Депрессия (проявляющаяся как абулия/ангедония)

В этом случае новая «Диагностическая карта» может быть задана следующим образом.

Цель: создать новую, более точную феноменологическую карту расстройства – депрессии (проявляющейся как абулия/ангедония), которая в классическом варианте характеризуется снижением настроения, отсутствием энергии, утратой интересов.

Отметим, что абулия как психическое заболевание будет специально рассмотрено отдельно, здесь же обратим внимание на ангедонию, которая в медицине и психологии обозначает состояние, при котором человек испытывает трудности в получении удовольствия от тех занятий, вещей или ситуаций, которые ранее приносили радость и удовлетворение. Это понятие тесно связано с депрессией и тревожностью, так как часто встречается среди пациентов с такими расстройствами. Ангедония также может проявляться отдельно независимо от основного диагноза. В любом случае она значительно ухудшает качество жизни человека и затрудняет процесс восстановления эмоционального благополучия.

В соответствии с ИТПЯ «механизм» этого расстройства может быть сведен к следующему: согласно второму постулату ИТПЯ [1, с. 102] информация переходит из личного состояния в психоинформацию только через акт означивания. При депрессии этот акт блокируется, а его результат лишается позитивного квалиа. Соответственно, мир и будущее перестают означиваться, проявляться в виде психоинформации, имеющей личный смысл и ценность. «Эго» (имея генезис в эмпирической реальности, в процессе социализации, становится доминирующим именно в личном бессознательном [1, с. 238]) не может сформировать значимую психоинформацию – принятую цель.

Следовательно, субъективно-эмпирические явления (СЭЯ) постоянно выдают императив, «запрещающий» любые потенциальные действия, поскольку отсутствует осмысленная цель для их актуализации. Отсутствие осмысленной цели приводит к тому, что психодинамическое информационное кольцо оказывается разорванным на первом же этапе. Таким образом, ангедонию можно трактовать не просто как отсутствие удовольствия, а как невозможность породить психоинформацию, несущую позитивный эмоциональный тон (квалиа).

На основе предложенного механизма можно высказать верифицируемое предсказание: речевая продукция человека будет характеризоваться дефицитом глаголов действия, будущего времени и модальностей возможности. В описании состояний преобладают статичные конструкции, пассивный залог. Фокус психотерапии должен быть направлен на восстановление «микроактов» означивания.

Пример Б. Обсессивно-компульсивное расстройство

В классическом варианте (в самом общем виде) проявляется навязчивые мысли (обсессии) и ритуальные действия (компульсии). Чаще всего наблюдается сочетание компульсий с обсессиями или фобиями, в котором навязчивые мысли (обсессии) или страхи будут сочетаться с навязчивыми действиями или же ритуалами, например: «Я мою руки, чтобы не заразиться. Неважно, что руки кровоточат от мочалки и щетки, надо мыть их еще чаще».

Цель остается та же: создать новую, более точную диагностическую (феноменологическую) карту этого расстройства с позиции ИТПЯ.

Согласно четвертому постулату информационной теории психических явлений [1, с. 104] «механизм» ОКР можно описать следующим образом: идеальная информация и нейроинформация связаны синхронистичностью. Патологическая нейроинформация (или экзогенно сформированная ложная связь) посредством синхронистичности искажает идеальную информацию личного бессознательного, создавая устойчивый ложный смысловой контент, что можно квалифицировать как патологическое зацикливание психодинамического информационного кольца на конкретном, искаженном смысловом контенте.

Более детально, в личном бессознательном между сохраненными ранее понятиями образуется патологическая идеальная информация (устойчивое, искаженное семантическое «смысловое» отношение) в виде ложной смысловой связи (например, устойчивый семантический контент, объединяющий «ручку», «грязь», «заболевание», «неизбежное заражение»).

Причем эта ложная смысловая связь может иметь как экзогенный, так и эндогенный характер. В первом случае, вероятно, человек когда-то на своем опыте убедился, что такое заражение возможно, и такая связь, безусловно, сформируется в личном бессознательном; кроме того, такая связь может образоваться под воздействием СМИ. При эндогенном характере такая связь может образоваться в нейроинформации в результате, например, какого-то заболевания или других (патологических) изменений в нейроструктурах мозга. В этом случае она посредством синхронистичности образует точно такую же ложную связь в личном бессознательном.

Подобная связь между «ручкой» и «смертельной опасностью» ложна с точки зрения объективной реальности и адаптивной логики, но истинна и непреложна в субъективной семантической реальности пациента. Поскольку эта ложная связь максимально аффективно нагружена, ее актуализация в процессе означивания приводит к появлению устойчивой угрожающей психоинформации, которая по сути и является ядром обсессии (с характерными для нее сильной аффективной окраской и стабильностью).

Возникшая тревожная, угрожающая психоинформация сопровождается крайне интенсивными субъективно-эмпирическими явлениями с действенным императивом «срочно принять меры!», вследствие чего запускается компульсивное действие (ритуал) как попытка актуализировать такую нейроинформацию, которая бы устранила («стерла») угрозу. Однако из-за изначальной «ложной связи» (смысловой ошибки) запущенная обратная афферентация, призванная скорректировать ложную смысловую связь, не приносит положительного эффекта – удовлетворения. Следует напомнить, что «удовлетворение» в норме – это сигнал от обратной афферентации о том, что цель (психоинформация) и результат (нейроинформационная реализация) совпали и «кольцо» может временно «успокоиться». При ОКР этого не происходит, так как истинная цель (изменение ложной связи) не достигается. Как следствие, психодинамическое информационное кольцо мгновенно запускается снова, порождая всю ту же угрожающую психоинформацию.

Таким образом, применительно к рассматриваемой стадии (обратной афферентации [1, с. 192]) любая «ошибочная» нейроинформация всегда вызывает подобный «отклик» в информации личного бессознательного и одновременно означивается, то есть порождает соответствующую ей «ошибочную» психоинформацию, которая далее не позволяет скорректировать внешнюю активность.

Итак, феноменологическая карта для ОКР такова:

В личном бессознательном существует патологическая ложная смысловая связь (например, устойчивый семантический контент, объединяющий «ручку», «грязь», «заболевание», «смерть»).

Актуализация ложной смысловой связи в процессе означивания ведет к появлению угрожающей (аффективно окрашенной, устойчивой) психоинформации – обсессии.

Компульсия – попытка разорвать эту актуальную связь через действие, чтобы деактуализировать угрозу.

Ключевая проблема: ритуал (компульсия) не обращается и не воздействует на источник проблемы – на саму ложную связь в личном бессознательном. Он лишь пытается «стереть» ее актуальное проявление (психоинформацию) через внешнее действие, что заведомо невозможно. Поэтому после ритуала обратная афферентация показывает, что угрожающая психоинформация исчезла (на короткое время), но ложная смысловая связь в личном бессознательном осталась неизменной и готовой к новой актуализации. Отсюда мгновенный рестарт цикла (психодинамическое информационное кольцо мгновенно запускается снова).

Заключение: поскольку при ОКР не меняется устойчивая патологическая смысловая конфигурация внутри нее («ложная связь»), лечение должно быть направлено на реконфигурацию этой смысловой связи в личном бессознательном (например, через когнитивное переозначивание), а не на подавление ее внешних проявлений (поясним, что введенный здесь термин «переозначивание» – это терапевтически направленный процесс изменения семантического контента понятия, хранящегося в личном бессознательном, путем многократного порождения альтернативной психоинформации об одном и том же объекте или ситуации).

В данном случае верифицируемое предсказание можно сформулировать так: анализ психоинформации внутреннего монолога пациента покажет, что между обсессией и компульсией нет смысловой переработки («корректирующей» обратной афферентации), есть только императивный скачок (посредством СЭЯ). Стало быть, задача психотерапии – не подавить мысль, а вставить в разорванное кольцо полноценный этап переозначивания угрозы.

Прежде чем перейти к рассмотрению «Плоскости 2», можно сформулировать следующее обобщение: с точки зрения ИТПЯ психические расстройства можно классифицировать по тому, какое именно звено психодинамического информационного кольца нарушено: а) звено означивания (депрессия); б) звено смысловых связей в идеальной информации (ОКР); в) звено императивов (СЭЯ) – абулия, импульсивность; г) звено обратной афферентации (неспособность к коррекции) и т. д. Это позволяет предложить таксономию расстройств, вытекающую из теории, что делает ее более системной.

3. Разработка терапевтических подходов (для описанных расстройств – депрессия/ангедония, ОКР). «Плоскость 2»

Рассмотрим возможные конкретные терапевтические стратегии, каждая из которых является прямым операциональным следствием выявленного в «Плоскости 1» «механизма» этого расстройства. В общем виде разработка терапевтических подходов должна быть направлена на достижение цели: создание техники, основанной на «починке» (восстановлении нормального функционирования) конкретных звеньев психодинамического информационного кольца, характерных для того или иного расстройства.

ПРИМЕР А. Депрессия/ангедония: «Терапия восстановления микроозначивания»

Диагностированный (ранее) механизм «поломки» – глобальный «дефицит означивания», то есть Эго не может породить психоинформацию, обладающую позитивным квалиа, поэтому субъективно-эмпирические явления выдают тотальный запрет на какие-либо действия. Психодинамическое информационное кольцо оказывается разорванным на входе (то есть на этапе порождения психоинформации, обладающей позитивным квалиа).

Цель терапии: искусственно запустить и закрепить минимальные акты означивания («микроозначивания»), которые способны породить психоинформацию со слабой, но позитивной эмоциональной окраской, чтобы постепенно восстановить работу психодинамического информационного кольца.

Терапевтический подход 1: «Протокол микроприращения (позитивного) смысла»

«Протокол микроприращения позитивного смысла» предполагает работу пациента с нейтральными стимулами. Это можно интерпретировать как временное ослабление влияния Эго (социально обусловленных ожиданий, долженствований) и активацию «чистого» «Я» как интегратора всего содержания личного бессознательного, способного к означиванию без давления императивов. Таким образом, психотерапия на этом этапе временно выводит пациента из-под диктата социально обусловленных долженствований (Эго) и возвращает его к первичному акту означивания, принадлежащему «Я». Например, «Я вижу чашку» – это акт чистого означивания, связанный в большей степени с «Я», а не с Эго. Последовательность этапов реализации этого терапевтического подхода сводится к следующему.

1. Диагностический этап. Совместно с пациентом выявить спектр нейтральных стимулов(не вызывающих ни сильного позитивного, ни негативного отклика). Например, вид чашки, звук шагов, ощущение воздуха на коже.
2. Интервенция (ядро метода). Пациенту предлагается «назначать свидание» одному из таких стимулов в день. Инструкция: «Вы не должны почувствоватьрадость. Вы должны просто произнести вслух или мысленно зафиксировать факт контакта: «Я вижу чашку. Она белая. Она стоит на столе». Это акт «чистого означивания», полностью лишенный требования эмоционального отклика.
3. Механизм действия (с точки зрения ИТПЯ). Этот акт обходит блокировку СЭЯ, так как не требует императива «разрешить действие». Это констатация, а не побуждение к активности. Однако сам акт означивания порождает психоинформацию, но поскольку стимул нейтрален, она не несет негативного квалиа. Повторение создает устойчивую нейроинформационную «запись»успешного акта означивания, которая посредством феномена синхронистичности актуализирует и закрепляет эту устойчивую связь с нейтральным (аффективно не заряженным квалиа) понятием («чашка») в личном бессознательном. Это первый «кирпичик» восстановленного кольца.
4. Прогрессия. Постепенный переход от констатации к «микрооценке»: «Я вижу чашку. Мне немногоудобнее, что она стоит слева» (введение слабого, но позитивного квалиа). Далее – к «микронамерению»: «Я хочу, чтобы чашка стояла так же и завтра» (зарождение психоинформации-цели) и в конечном итоге к формированию психоинформации («чашка») с позитивным квалиа.

Рассмотрим еще возможные варианты психотерапии этого расстройства.

Терапевтический подход 2: «Терапия временной перспективы (работа с будущим)»

Интервенция. Техника «Завтра ровно в 14:00». Пациенту предлагается назначить единственное, абсолютно конкретное микрособытие на завтра. Например, «Завтра в 14:00 я открою дневник и напишу одно слово».

Механизм. Это принудительное конструирование психоинформации о будущем. Будущее перестает быть «черной дырой» и обретает одну крошечную, но означенную точку. Терапевт жестко удерживает фокус не на результате, а на факте планирования как акте означивания.

Терапевтический подход 3: «Метод поэтапного означивания»

Интервенция. Предложить пациенту разбить глобальную, неозначиваемую тему («моя жизнь», «будущее») на микроэлементы. Например, не «кем я хочу быть», а «какое одно маленькое действие завтра могло бы иметь для меня крошечный оттенок смысла?».

Механизм. Запускается процесс порождения хоть какой-то позитивно окрашенной психоинформации, что разрывает тем самым порочный круг. Восстанавливается работа психодинамического информационного кольца.

Инструмент. Дневник, техника микроцелей, совместное с терапевтом составление нарратива о прошедшем дне с поиском хотя бы одного нейтрального/позитивного «означенного» момента.

ПРИМЕР Б. ОКР: «Терапия реконфигурации ложной смысловой связи»

Диагностированный (ранее) механизм поломки: в личном бессознательном существует устойчивая, аффективно заряженная ложная смысловая связь, в которой обсессия – ее актуализация, а компульсия – безуспешная попытка «стереть» проявление, не трогая саму связь. Психодинамическое информационное кольцо зациклено на ложной смысловой связи.

Цель терапии: не подавить обсессию и не блокировать компульсию, а изменить семантическую структуру самой ложной связи в личном бессознательном, лишив ее императивной силы.

Терапевтический подход 1: «Управляемое переозначивание угрозы»

Этап 1. Дезактивация автоматизма СЭЯ. При возникновении обсессивной психоинформации (например, «я заражен») пациенту предлагается 10-секундная пауза, в течение которой он не совершает действие, а проговаривает: «Это – моя ложная связь. Она сейчас активировалась. Это – событие в моем бессознательном, а не факт внешнего мира».

Механизм. Встраивание этапа афферентного синтеза туда, где раньше был только императивный скачок. Пауза разрывает автоматизм «психоинформация → СЭЯ → разрешить».

Этап 2. Семантическая реконфигурация: психотерапевт и пациент создают альтернативный семантический контент для того же стимула, например:

• исходная ложная связь: ручка двери → грязь → болезнь → смерть;
• конструируемая альтернативная связь: ручка двери → металл/пластик → предмет, произведенный человеком → функция открывания → символ перехода.

Задача: не опровергать страх (когнитивный спор), а наращивать плотность альтернативных смысловых связей. Пациент ежедневно описывает ручку двери в нейтральных, функциональных, эстетических, исторических терминах.

Механизм. Новая, широкая сеть нейтральных связей снижает относительный вес патологической связи в семантическом пространстве. Она не стирается, но перестает быть доминирующей и автоматической.

Терапевтический подход 2: «Ритуал переозначивания (трансформация компульсии)».

Интервенция. Пациенту не запрещают совершать ритуал. Ему предлагают совершать его в режиме тотальной осознанности. Выдается инструкция: «Вымой руки. Но делай это так, как будто ты – исследователь, впервые изучающий процесс мытья рук. Проговаривай: «Сейчас я открываю кран. Вода холодная. Я беру мыло. Оно скользкое». Ты моешь не для того, чтобы уничтожить заразу. Ты моешь, чтобы исследовать этот акт».

Механизм. Пациент перестает быть «рабом ритуала» и становится его субъектом – «исследователем». Ритуал перестает быть магическим действием по «стиранию» и становится осознанным двигательным актом, сопровождаемым психоинформацией. Связка «компульсия → временное облегчение» разрушается, уступая место «осознанное действие → порождение психоинформации».

Терапевтический подход 3: «Вставки афферентного синтеза».

Суть. При появлении обсессивной мысли (готовой психоинформации) психотерапевт помогает пациенту намеренно затормозить императив СЭЯ и вставить этап вопросов: «А какие еще значения (смыслы) может иметь эта ситуация? Какой мой прошлый опыт говорит за и против этой мысли?». Это моделирует работу здорового афферентного синтеза.

Инструмент. Протоколы когнитивно-поведенческой психотерапии, переформулированные в терминах «замедления и переозначивания».

Принципы реализации «Плоскости 2» (Терапевтические мишени)

Общие принципы можно сформулировать следующим образом.

Во-первых, следует отметить значимую роль субъективно-эмпирических явлений в психотерапии этих расстройств. В обоих протоколах пациент (совместно с психотерапевтом) работает с СЭЯ: в депрессии – учится «обходить» запрещающий императив через констатацию без требования действия, в ОКР – старается «разорвать» автоматизм императивного скачка через паузу и проговаривание. В связи с этим можно утверждать, что психотерапия, основанная на ИТПЯ, учит пациента не подавлять СЭЯ, а осознавать их как отдельный компонент системы и в конечном счете восстанавливать способность «Эго» (или «Я») к произвольному управлению императивами (разрешать или запрещать действие на основе осмысленного выбора, а не автоматизма).

Во-вторых, все предложенные подходы оказываются объединенными не методом (когнитивно-поведенческой терапии, экзистенциальной терапии и т. д.), а объектом приложения терапевтических усилий («мишенью»). В терминах информационной теории психических явлений терапевтические мишени всегда строго дифференцированы, например для проанализированных случаев:

• при депрессии: мишень – процесс порождения психоинформации; инструмент – принудительное, облегченное означивание;
• при ОКР: мишень – патологическая смысловая конфигурация в личном бессознательном; инструмент – наращивание альтернативных смысловых сетей и разрыв автоматизма императива СЭЯ.

Таким образом, суть применения новой психотерапевтической парадигмы состоит в том, что терапия становится не набором техник, а точным инструментом воздействия на конкретное звено информационной архитектуры, разработанной в ИТПЯ.

4. Возможная оценка эффективности (критерии успеха). «Плоскость 3»

Выше на примерах психических расстройств, депрессии (проявляемой как абулия/ангедония) и обсессивно-компульсивного расстройства была последовательно показана принципиальная осуществимость верификации информационной теории психических явлений в двух плоскостях: содержательной переинтерпретации этих расстройств и их психотерапии. Причем цель содержательной переинтерпретации состояла в создании новой, более точной диагностической (феноменологической) карты этих расстройств с позиции ИТПЯ, а психотерапия включала разработку на этой основе психотерапевтических подходов к их лечению. Следует особо отметить, если теория позволяет не только объяснить, но и породить новые, работающие терапевтические стратегии – это является одним из самых убедительных аргументов в пользу ее состоятельности. Поэтому возможность последовательно выполнить сначала переинтерпретацию, а затем на ее основе разработку новых методов психотерапии сама по себе уже является одной из важнейших стадий верификации ИТПЯ.

Для завершения процесса клинической верификации ИТПЯ рассмотрим далее «Плоскость 3», где также проанализируем необходимость введения объективных оценок эффективности (найти объективные критерии эффективности) разработанных методов психотерапии.

В связи с этим нам, прежде всего, потребуется определить для описанных методов: критерии эффективности, которые могут быть «качественными и/или количественными», «процессуальными» (фиксирующими изменения, происходящие по ходу психотерапии) и результирующими (итоговые изменения); инструменты измерения (опросники, шкалы, лингвистический анализ, поведенческие тесты и др.) и ожидаемые результаты (то есть что именно должно измениться в речи, поведении, самоотчетах пациента согласно высказанным ранее верифицируемым предсказаниям). 

Напомним, что изначально была поставлена задача провести клиническую верификацию без использования специальной (в том числе медицинской) аппаратуры, поэтому основное внимание было сосредоточено на возможности отслеживать в процессе психотерапии изменения в речевой и поведенческой продукции. Здесь можно добавить, что предложенные ниже критерии (например, соотношение глаголов, длительность пауз) легко поддаются простой количественной оценке с помощью секундомера и подсчета вручную. Это делает их не только качественными, но и количественными (квантифицируемыми), а значит объективно проверяемыми. Отметим, что эти критерии желательно измерять до психотерапии, в процессе и после (в катамнезе), поскольку такой подход является стандартом для доказательной медицины, хотя, конечно, в идеале следовало бы проводить такие замеры не только на сессиях, но и в дневниковых записях пациента между сессиями, чтобы отследить генерализацию навыка (перенос из терапевтической среды в реальную жизнь).

Такими критериями успешности психотерапии (для оценки ее эффективности) могут стать следующие.

Для депрессии в терапевтических подходах (1, 2 и 3):

• появление в речи пациента спонтанных (не индуцированных психотерапевтом) глаголов действия в будущем времени и модальностей возможности («я могу», «я попробую», «я хочу»):
• увеличение доли глаголов действия, модальных глаголов возможности, обращений к будущему; усложнение синтаксиса (признак проработки); к такому качественному лингвистическому анализу рекомендуется добавить простой подсчет соотношения (количество глаголов действия в будущем времени + модальных глаголов возможности) / (общее кол-во глаголов) в единицу времени (или на 100 слов). Эта формула дает числовой показатель, который условно можно интерпретировать (обозначить) как индекс инициативности (ИнИ), понимаемый здесь как желание проявить активность и внести вклад в достижение цели. Такой простой количественный индекс будет удобным для статистической обработки;
• анализ качества целей как способность формулировать конкретные, реалистичные, ступенчатые цели (признак работающего процесса «означивания»).

Для ОКР в терапевтических подходах (1, 2 и 3):

• увеличение длительности паузы между обсессией и компульсией, а также фиксация факта ее появления в описании ритуала нейтральных, функциональных характеристик вместо исключительно «магических» (устрашающих);
• изменение структуры нарратива: например, в рассказе пациента о своей неделе появляется связность, причинно-следственные связи (признак работающего афферентного синтеза), а не просто перечисление событий или скачки смысла;
• снижение «императивности», проявляющееся в самоотчете пациента в виде снижения количества фраз типа «я должен», «мне надо», «меня заставляет» и т. д.; смена их на фразы «я хочу», «я мог бы», «я выбираю», служащие признаком большей осознанности и контроля над СЭЯ. Аналогично ИнИ, введенному для депрессии, для ОКР также можно ввести индекс императивности (ИмпИ) путем подсчета соотношения фраз долженствования («я должен», «мне надо») / фраз выбора («я хочу», «я выбираю», «я могу»). Снижение этого индекса будет объективным маркером перехода от принудительных СЭЯ к осознанным.

Возможно также ввести шкалирование пациентом своего субъективного опыта: например, можно добавить пункт «о субъективном переживании ритуала». Шкала может варьировать от «я не мог не сделать» до «я выбрал сделать и наблюдал». Такое шкалирование осуществимо через простые «визуально-аналоговые шкалы» (градуированные, как правило, от 0 до 10) и отражает изменение статуса СЭЯ.

Важно отметить, что эти три критерия позволяют охватить три разных уровня: поведенческий (пауза) как прямое измерение «разрыва» автоматизма «психоинформация → СЭЯ»; когнитивный/нарративный (связность) как показатель восстановления афферентного синтеза; языковой (снижение императивности) как маркер изменения статуса СЭЯ с принудительного на осознанно выбираемый.

Заключение

Основные результаты, теоретическая и практическая значимость, перспективы развития.

Как и любая теория, «Информационная теория психических явлений» при всей сложности поднимаемых проблем нуждается в практическом подтверждении. В связи с этим в работе была предпринята попытка найти пути ее верификации, трудности которой вполне объяснимы хотя бы потому, что она построена на симбиозе (но не на слиянии!) четырех областей науки: философии, психологии, психофизиологии и квантовой физики. Кроме того, верификация теории осложняется тем обстоятельством, что одной из центральных ее категорий является феномен «личного бессознательного» (как некоторая целостность), а также введенными совершенно новыми понятиями, такими как «психодинамическое информационное кольцо», «субъективно-эмпирические явления» и другие. С учетом этого становится понятно, с какими трудностями могут столкнуться исследователи при желании проверить на практике даже ее отдельные положения.

Итак, к основному результату проделанной работы можно отнести предложенную и обоснованную трехэтапную модель клинической верификации информационной теории психических явлений, которая включает:

• содержательную переинтерпретацию симптоматики расстройств в терминах теории (напомним, что под содержательной переинтерпретацией понимается создание новой, более точной диагностической «феноменологической» карты расстройств с позиции ИТПЯ);
• разработку на основе «переинтерпретированной симптоматики» расстройств новых психотерапевтических стратегий;
• введение объективных цифровых (квантифицируемых) критериев для оценки эффективности психотерапии.

Кроме того, на примерах депрессии (ангедонии) и обсессивно-компульсивного расстройства было показано, что ИТПЯ позволяет не только объяснить глубинные механизмы этих расстройств, но и создать конкретные, операционально описанные методы психотерапевтической работы.

Рассмотрим далее, какую теоретическую и практическую значимость может представлять изложенная в работе процедура «клинической верификации».

Теоретическая значимость. Введение понятия «психоинформация» и постулирование «психодинамического информационного кольца» снимают классическую психофизиологическую проблему даже в приложении к клинической практике. Этот факт, несомненно, имеет большое теоретическое значение для методологического обоснования новых подходов в психотерапии. По сути, психическое расстройство предстает не как патология («поломка») исключительно мозговых структур или как «результат» неправильного научения, а как нарушение информационного обмена между уровнями психической организации: идеальной информацией личного бессознательного, психоинформацией индивидуального сознания и нейроинформацией мозговых сетей, задавая тем самым новую онтологию психопатологии.

Практическая значимость. Разработанные психотерапевтические протоколы («Протокол микроприращения смысла» для депрессии, «Управляемое переозначивание угрозы» и «Ритуал переозначивания» для ОКР) непосредственно вытекают из предложенных теоретических конструктов, поэтому представляют собой точное инструментальное воздействие на конкретные звенья психодинамического информационного кольца. Кроме того, рекомендованные критерии эффективности (индексы ИнИ и ИмпИ, длительность паузы и др.) позволяют не только объективировать процесс психотерапии, но и предложить таксономию расстройств, вытекающую из ИТПЯ. Именно поэтому указанные критерии эффективности могут быть использованы в практике доказательной психотерапии.

Конечно, здесь представлен первый (начальный) этап клинической верификации ИТПЯ, поскольку предложенные терапевтические стратегии пока еще не прошли полную эмпирическую апробацию на репрезентативных выборках. Тем не менее перспективы дальнейшего ее развития видятся в применении предложенной трехэтапной модели к другим расстройствам, что позволит проверить ее универсальность. Следует также обратить внимание на более совершенную (но дорогую и менее доступную) инструментальную верификацию – в частности, использование методов нейровизуализации (МЭГ, ЭЭГ и других, особенно фМРТ, широко применяемой в нейронауке, психологии, психиатрии, в исследовании сознания) для отслеживания изменений нейроинформации в процессе предложенной психотерапии и сопоставления данных этих изменений с динамикой психоинформации (по речевой продукции).

Таким образом, информационная теория психических явлений демонстрирует свою состоятельность не только как феноменологическая конструкция, решающая фундаментальные философские и психологические проблемы, но и как инструмент творческого поиска, на основе которого можно разрабатывать новые, проверяемые на практике методы психотерапевтической помощи. Это позволяет рассматривать ее в качестве перспективной основы для дальнейшего развития как теоретической психологии, так и патопсихологии.

About the authors

Gennadij S. Prygin

Author for correspondence.
Email: gsprygin@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-6525-0068

Doc. Psych. Sci., Professor at the Department of Social and Humanitarian Sciences

References

Supplementary files