Features of the resilience of internet-active youth in new regions of Russia

Full Text

Введение

В современном мире цифровая среда занимает ключевую роль в жизни молодежи, и особенно в условиях нестабильной социальной и политической ситуации. Молодежь из новых регионов России (Донецкой и Луганской Народных Республик, Херсонской и Запорожской областей), пережившая значительные изменения в социокультурной и политической сферах жизни, сталкивается с вызовами, требующими высокой степени жизнестойкости – способности сохранять внутреннюю устойчивость и адаптивность в условиях стресса и неопределенности.

Интернет-пространство становится не только источником информации и коммуникации, но и ареной самореализации, самоидентификации, поиска поддержки и ресурсов преодоления. Однако характер влияния интернет-активности на жизнестойкость остается неоднозначным: цифровая среда может как способствовать психологической устойчивости, так и усиливать тревожность, фрустрацию и зависимости.

Цель настоящего исследования – выявить особенности влияния интернет-активности на развитие жизнестойкости у молодежи, проживающей в новых регионах России. Задачи включают теоретический анализ понятий жизнестойкости и интернет-активности, а также проведение эмпирического исследования для установления взаимосвязей между ними.

Обзор литературы

Понятие жизнестойкости активно разрабатывалось в зарубежной и отечественной психологии как ключевая характеристика личности, обеспечивающая устойчивость к стрессу и способность адаптироваться к сложным жизненным условиям. Наиболее разработанная концепция жизнестойкости принадлежит С. Мадди, который определял ее как совокупность установок и убеждений, позволяющих воспринимать жизненные трудности как вызов, а не как угрозу [1]. Согласно его модели жизнестойкость включает три компонента: вовлеченность, контроль и принятие вызова.

В отечественной психологии жизнестойкость рассматривается как интегративное качество личности, обеспечивающее эффективность жизнедеятельности в условиях неопределенности и риска. Д.А. Леонтьев связывает жизнестойкость с экзистенциальной наполненностью жизни, смысловой регуляцией и способностью сохранять автономию при внешних воздействиях. В рамках исследований также выделяются когнитивный, эмоциональный и поведенческий уровни проявления жизнестойкости, обеспечивающие адаптивную саморегуляцию в сложных жизненных обстоятельствах [2].

Обобщив результаты теоретического обзора, можно утверждать, что жизнестойкость – это устойчивое многомерное личностное свойство, осмысленное как совокупность когнитивных и эмоционально-поведенческих характеристик. Она описывается как набор взглядов и убеждений о себе и окружающем мире, которые обеспечивают смелость и мотивацию для превращения сложных ситуаций в возможности роста, а также способность оставаться здоровым и эффективным несмотря на высокий уровень стресса [3].

Жизнестойкость особенно актуальна для молодежи, проживающей в социокультурно нестабильной среде. Молодежь из новых регионов России сталкивается с вызовами, связанными с изменением политического, экономического и социального уклада, что требует значительных личностных ресурсов адаптации и устойчивости.

Современная молодежь характеризуется высоким уровнем интернет-активности, что обусловлено цифровизацией всех сфер жизни. Интернет-активность представляет собой совокупность форм взаимодействия субъекта с цифровым пространством, включая коммуникацию, потребление контента, участие в онлайн-сообществах, создание контента и саморазвитие через цифровые платформы [4].

Согласно исследованиям, интернет-активность может выполнять как компенсаторную, так и развивающую функцию. С одной стороны, интернет служит средством эмоциональной разгрузки, поиска поддержки и информации, с другой – может способствовать формированию зависимости, снижению социальной вовлеченности и эмоциональной саморегуляции [5].

Установлено, что позитивные формы интернет-активности (участие в образовательных и просоциальных онлайн-практиках, конструктивная коммуникация) могут способствовать формированию таких компонентов жизнестойкости, как контроль над ситуацией и принятие вызова. В то же время избыточное погружение в онлайн-пространство без рефлексии и критического мышления может приводить к снижению уровня личностной ответственности и реального контроля над жизнью [6].

Молодежь, проживающая в новых субъектах Российской Федерации, находится в условиях социальной и политической трансформации, сопровождающейся неопределенностью, изменением идентичности, систем ценностей и социальных связей. Адаптация к новой реальности требует от индивида значительных личностных и ресурсных вложений, в том числе способности к саморегуляции, смыслообразованию и использованию внешних и внутренних ресурсов.

В этих условиях интернет-пространство приобретает особую значимость. Оно становится не только источником информации, но и каналом социальной поддержки, самоидентификации, а также способом сохранения связи с прежними культурными контекстами и освоения новых. Таким образом, интернет-активность может играть двойственную роль: быть как фактором адаптации и усиления жизнестойкости, так и фактором дезадаптации при наличии зависимого поведения, низкой критичности восприятия информации и социальной изоляции.

На современном этапе исследований выстраивается понимание того, что интернет-активность может быть как фактором формирования жизнестойкости, так и риском ее снижения, в зависимости от качественных характеристик этой активности. Так, при наличии осознанного и целенаправленного взаимодействия с цифровой средой молодежь способна использовать онлайн-ресурсы для укрепления личной автономии, вовлечения в социально значимую деятельность, расширения круга поддержки, что напрямую связано с компонентами жизнестойкости [7].

Именно в контексте нестабильной среды новых регионов интернет-активность может выступать компенсаторным ресурсом, способствующим преодолению стрессовых факторов за счет формирования чувства принадлежности, контроля и смысла. Однако при отсутствии адаптивных стратегий взаимодействия с информацией и при дефиците социальных связей в реальности интернет может стать фактором увеличения тревожности, эмоционального выгорания и социальной отгороженности [8].

Таким образом, теоретические основания позволяют предположить существование диалектической связи между интернет-активностью и уровнем жизнестойкости молодежи в новых регионах России, что требует эмпирической проверки и уточнения на основе количественных и качественных методов психологического исследования.

Материалы и методы

Целью настоящего исследования является выявление особенностей влияния интернет-активности на развитие жизнестойкости у молодежи, проживающей в новых регионах Российской Федерации.

Для достижения поставленной цели были определены следующие задачи:

• изучить характер и интенсивность интернет-активности респондентов;
• оценить уровень жизнестойкости интернет-активной молодежи из новых регионов;
• выявить статистически значимую связь между уровнем интернет-активности и компонентами жизнестойкости.

В исследовании приняли участие 458 студентов ФГБОУ ВО «Азовский государственный педагогический университет им. П.Д. Осипенко» в возрасте от 18 до 30 лет. Критерии включения в выборку: возраст от 18 до 30 лет; проживание на момент опроса в одном из новых регионов РФ (Запорожская область); наличие доступа к Интернету и активное использование цифровых ресурсов (не менее 3 часов в день). Выборка формировалась методом целенаправленного отбора с использованием онлайн-анкетирования и добровольного участия.

Для реализации целей исследования был применен комплекс психодиагностических методик, включающий: авторский исследовательский опросник «Уровень интернет-активности личности» (А.И. Лучинкина, М.С. Богдан), опросник «Личность в интернет-пространстве» (А.И. Лучинкина), позволяющие определить уровень, типы интернет-активности и мотивацию к интернет-активности респондентов; опросник «Индекс погруженности в интернет-среду» (Л.А. Регуш и др.), позволяющий определить степень интернет-активности и компоненты интернет-погруженности (поведенческий, когнитивный и эмоциональный); тест жизнестойкости Мадди (Personal Views Survey, PVS III-R) (S. Maddi, D. Khoshaba, адаптация: Д.А. Леонтьев, Е.И. Рассказова), определяющий уровень жизнестойкости и ее компонентов (вовлеченность, контроль, принятие риска); опросник «Антивитальность и жизнестойкость» (О.А. Сагалакова, и Д.В. Труевцев), направленный на изучение психологических составляющих антивитального поведения (мысли и действия, переживания, страх негативной оценки, микросоциальный конфликт) и сдерживающих факторов (жизнестойкость). Статистический анализ экспериментальных данных был выполнен с использованием прикладного программного обеспечения SPSS 22.0.

Результаты исследования

В ходе исследования цифровой составляющей жизнестойкости были выделены три группы респондентов по уровню интернет-активности.

К первой группе отнесены участники с высоким уровнем интернет-активности – 115 человек (25 % выборки). Они обладают высокой технической компетентностью («продвинутый пользователь»): свободно работают с интернет-ресурсами, легко устанавливают новые программы, устраняют мелкие технические затруднения, следят за обновлениями программного обеспечения. Для них характерна высокая коммуникационная активность, проявляющаяся в ведении диалогов и полилогов в мессенджерах и социальных сетях, активном создании контента, лайках/дизлайках, большом числе друзей и подписчиков. Также у них выражена высокая контентная активность: значительные объемы информации просматриваются еженедельно, одновременно открыты несколько вкладок с новостями, играми или познавательным контентом, сообщения читаются сразу, доступность в сети практически постоянная. Поведенческая активность также высокая: серфинг сайтов, включенность в онлайн-активности, стремление к вхождению в новые группы и к получению социального одобрения. Активное время в сети превышает 5 часов в день.

Во вторую группу вошли респонденты со средним уровнем интернет-активности – 230 человек (52 % выборки). Их технические навыки соответствуют уровню «уверенный пользователь»: они умеют регистрироваться в социальных сетях и мессенджерах, пользоваться почтой, просматривать контент, но мало интересуются обновлениями программ. Коммуникационная активность у них варьируется от средней до высокой: они активно общаются, создают коммуникативный контент, доступны в сети. Контентная активность – высокая или преимущественно средняя: они менее активны в производстве и потреблении контента, чем первая группа, но создают и потребляют его хотя бы 1–2 раза в неделю. Поведенческая активность средняя: поиск новых друзей и групп ограничен, часть вкладок неактивна, социальные сети используются скорее для переписки и просмотра сообщений, ответы даются с задержкой. Активное время в сети – до 4–5 часов в день.

Третья группа – это респонденты с низким уровнем интернет-активности – 113 человек (22 % выборки). Их технические навыки соответствуют уровню «начинающий пользователь». Коммуникационная активность низкая: они редко читают сообщения и отвечают на них, используют электронную почту только при необходимости. Контентная активность низкая: новый контент публикуется не чаще одного раза в месяц, потребление информации происходит эпизодически и по необходимости, поиск информации в сети не является самостоятельным. Поведенческая активность низкая: группы есть, но они не активны. Активное время в сети – не более 1 часа в день.

Анализ показал, что высоким уровнем технической активности обладает лишь небольшое число респондентов. Максимальное количество участников (49 % выборки) имеет высокий уровень коммуникационной активности, однако это не всегда сопровождается общим высоким уровнем интернет-активности, что связано с более низкими показателями технической и контентной активности. Наиболее заметные различия зафиксированы по технической активности (χ²эмп. = 14,17 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), коммуникационной активности (χ²эмп. = 12,46 при р < 0,01; χ²кр = 9,210) и поведенческой активности (χ²эмп. = 10,92 при р < 0,01; χ²кр = 9,210). Различия по контентной активности оказались статистически незначимыми (χ²эмп. = 5,32 при р < 0,05; χ²кр = 5,991).

Изучение цифровых характеристик пользователей показало достоверные различия между группами по показателям виртуальности (χ²эмп. = 10,87 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), вовлеченности (χ²эмп. = 11,81 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), творческой мотивации (χ²эмп. = 9,91 при р < 0,01; χ²кр = 9,210) и потребительской мотивации (χ²эмп. = 12,11 при р < 0,01; χ²кр = 9,210). Для респондентов первой группы характерен высокий уровень виртуальности, связанный с большим временем активного пребывания в Интернете.

Распределение жизнестойкости также различается между группами. Высокий уровень жизнестойкости чаще всего встречается среди респондентов первой группы (χ²эмп. = 12,82 при р < 0,01; χ²кр = 9,210). У 11 % участников второй группы также зафиксирован высокий уровень жизнестойкости. По показателям среднего уровня выявлены достоверные различия (χ²эмп. = 11,33 при р < 0,01; χ²кр = 9,210). В целом более 27,5 % респондентов всех групп имеют средний уровень жизнестойкости. Среди студентов со средней интернет-активностью 63,6 % демонстрируют именно этот уровень, при этом 80 человек из этой группы имеют либо высокий, либо низкий уровень жизнестойкости. Общие различия между группами по уровням жизнестойкости статистически значимы (χ²эмп. = 10,033 при р < 0,01; χ²кр = 9,210). Наиболее выраженные различия зафиксированы между первой группой и остальными: участники с высоким уровнем интернет-активности наименее подвержены снижению жизнестойкости, а их уровень принятия риска – выше остальных.

Исследование личностных особенностей показало, что 42,1 % студентов имеют низкий уровень жизнестойкости. Это отражает недостаточность ресурсов для конструктивного поведения в стрессовых ситуациях и преодоления жизненных трудностей. Высокий уровень зафиксирован у 25,1 % респондентов, которые обладают устойчивыми убеждениями и эффективнее справляются с проблемами.

Анализ антивитальности выявил, что у большинства респондентов (53,1 %) показатели по шкале «антивитальные мысли и действия» находятся на среднем уровне, указывая на рискованное отношение к собственному здоровью и недостаток конструктивных стратегий. Высокий уровень отмечен лишь у 1,1 % участников, в основном антивитальность выражается в мыслях и переживаниях. Также зафиксированы высокие показатели по шкалам «импульсивность поведения» и «демонстративность», что говорит о низком самоконтроле и стремлении привлекать внимание.

Для респондентов первой группы характерны высокие значения по шкалам «психологическая поддержка», «стремление к успеху», «саморегуляция/планирование» и «позитивный образ будущего». Во второй группе выше показатели по шкалам «одиночество/недоверчивость», «тревожные руминации» и «психологическая поддержка». В третьей группе доминируют высокие показатели по шкалам «антивитальные мысли и действия», «антивитальные переживания», а также выраженные тревожность и беспомощность (26 % респондентов демонстрируют высокий уровень беспомощности).

В целом по выборке высокий уровень по шкале «негативный образ настоящего и будущего» зафиксирован у 15,7 % участников. Высокий уровень заброшенности отмечен у 9,6 %. «Неопосредованность эмоций» проявляется у 30,1 %, страх негативной оценки – у 57,6 %, микросоциальные конфликты – у 51,1 %, склонность к асоциальному поведению – у 15,9 %.

При этом ресурсы жизнестойкости распределены следующим образом: высокий уровень психологической поддержки отмечен у 25,1 % респондентов, функциональной семьи – у 25,3 %, удовлетворенности жизнью – у 24,7 %, стремления к успеху – у 46 %, саморегуляции и планирования – у 21,4 %, позитивного образа будущего – у 24 %.

Высокие показатели по шкале «антивитальные переживания» выявлены у 41,9 % респондентов, средние – у 32,8 %, низкие – у 25,3 %.

Статистический анализ подтвердил достоверные различия между группами по ряду показателей: антивитальные мысли и действия (χ²эмп. = 12,28 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), антивитальные переживания (χ²эмп. = 11,03 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), страх негативной оценки (χ²эмп. = 13,45 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), микросоциальный конфликт (χ²эмп. = 11,23 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), одиночество/недоверчивость (χ²эмп. = 10,09 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), тревожные руминации (χ²эмп. = 14,41 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), склонность к асоциальному поведению (χ²эмп. = 11,31 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), психологическая поддержка (χ²эмп. = 12,76 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), функциональная семья (χ²эмп. = 12,53 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), удовлетворенность жизнью (χ²эмп. = 13,74 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), стремление к успеху (χ²эмп. = 12,53 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), планирование (χ²эмп. = 12,66 при р < 0,01; χ²кр = 9,210), позитивный образ будущего (χ²эмп. = 14,93 при р < 0,01; χ²кр = 9,210).

Таким образом, для 42,7 % молодежи характерны антивитальные мысли и переживания, что связано с низкой жизнестойкостью и недостатком психологических ресурсов для преодоления жизненных трудностей.

Важно подчеркнуть, что в условиях социокультурной нестабильности (характерной для новых регионов РФ) именно интернет может выступать как компенсаторный механизм, способствующий формированию чувства контроля, принадлежности и смысла при условии осознанного и рефлексивного использования.

Обсуждение и заключение

Проведенное исследование позволило изучить особенности жизнестойкости интернет-активной молодежи, проживающей в новых субъектах Российской Федерации и находящихся в условиях социальной и культурной трансформации. Полученные данные свидетельствуют о неоднозначной роли цифровой среды в жизни современного молодого человека.

Так, в ходе исследования выделены три группы респондентов согласно их интернет-активности: группа респондентов с низким уровнем интернет-активности – 115 человек; группа респондентов со средним уровнем интернет-активности – 230 человек; группа респондентов с высоким уровнем интернет-активности – 113 человек.

Эмпирически определено, что высоким уровнем жизнестойкости обладают 89 % респондентов с высоким уровнем интернет-активности и 11 % респондентов со средним уровнем интернет-активности. Исследование личностной составляющей жизнестойкости показало, что 42,1 % студентов имеет низкий уровень жизнестойкости; высокий уровень жизнестойкости выявлен у 25,1 % респондентов.

Эмпирически выявлено, что для респондентов первой группы характерны преимущественно высокие значения по шкале «психологическая поддержка», «стремление к успеху», «саморегуляция / планирование», «позитивный образ будущего»; для респондентов второй группы характерны высокие значения по шкалам «одиночество / недоверчивость», «тревожные руминации», «психологическая поддержка»; для респондентов третьей группы характерны высокие показатели по шкалам «антивитальные мысли и действия» и «антивитальные переживания». Выявлены достоверные статистические различия между группами по шкалам: антивитальные мысли и действия (χ2эмп. = 12,28 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), антивитальные переживания (χ2эмп. = 11,03 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), (χ2эмп. = 10,78 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), страх негативной оценки (χ2эмп. = 13,45 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), микросоциальный конфликт (χ2эмп. = 11,23 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), одиночество / недоверчивость (χ2эмп. = 10,09 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), тревожные руминации (χ2эмп. = 14,41 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), склонность к асоциальному поведению (χ2эмп. = 11,31 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), психологическая поддержка (χ2эмп. = 12,76 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), функциональная семья (χ2эмп. = 12,53 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), удовлетворенность жизнью (χ2эмп. = 13,74 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), стремление к успеху (χ2эмп. = 12,53 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), планирование (χ2эмп. = 12,66 при р < 0,01; χ2кр = 9,210), позитивный образ будущего (χ2эмп. = 14,93 при р < 0,01; χ2кр = 9,210).

Таким образом, полученные результаты подтверждают, что при определенных условиях интернет-активность может служить ресурсом формирования личностной устойчивости, социальной включенности и смысла, особенно в условиях социальной нестабильности. Однако для этого необходимо развивать у молодежи цифровую грамотность, рефлексивные навыки, а также осознанное отношение к использованию цифровых ресурсов.

Полученные данные имеют как теоретическую значимость (в развитии представлений о цифровых факторах жизнестойкости), так и практическое применение – в построении программ психологической помощи, тренингов цифровой устойчивости, образовательных инициатив и молодежной политики.

About the authors

Marina S. Bogdan

Azov State Pedagogical University named after P.D. Osipenko

Author for correspondence.
Email: psihologmarina@yandex.ru

Senior Lecturer at the Department of Psychological, Pedagogical, and Aesthetic Education

Russian Federation, 101/1, Svobody Street, Berdyansk, Zaporizhzhia Region, 271118

References

Supplementary files